Мой Невский

 

Семен Альтов, писатель:

– Мой адрес на Невском – это дом № 86, Дом актера. Я там провел лучшие годы, хотя тогда этого не понимал. Вначале я там работал завотделом, потом ночным сторожем и вышибалой. И это было вершиной моей карьеры. Я уже что-то писал и даже начал зарабатывать деньги, пусть крохотные – 10, 20 рублей, – но все же. Статус меня не беспокоил, и я сам попросился в ночные сторожа. И знаете, я никогда не стремился во власть, но что это такое и почему люди идут во власть, я понял именно там. Это были годы знаменитых капустников, гастролей Таганки, которые вызывали чудовищный ажиотаж. Конная милиция, толпища на Невском – все это было. Я стоял на лестнице на входе, девушки без билетов умоляюще смотрели на меня, а я, как римский сенатор, мог опустить палец вниз – мол, не пропускать, либо поднять – пропускать. Большей власти у меня никогда не было. Правда, плодами этой власти я не пользовался, но ощущение помню. Наверное, это власть и есть – палец вверх, палец вниз. Ресторан обычно работал до 11 часов вечера. Это было больше, чем ресторан, – настоящий клуб, где можно было увидеть корифеев ленинградского театра и московских звезд, приезжавших на гастроли или на съемки. И можно было запросто сесть рядом или напротив и наблюдать, как они пьют, едят, подслушивать их разговоры. Ближе к 11 официантки мне говорили: «Сеня, выгоняй всех». Я подходил к последнему оставшемуся столу: «Товарищи, просьба покинуть помещение». Мне говорили: «Садись». Я садился. И мы выпивали, разговаривали. Где-то минут через 40, обнявшись, с песнями уходили. Вот такой я был вышибала.

***

И еще одно… После гастролей, концертов в ресторане накрывался стол. И всегда, по закону фуршета, народу набивалось в два раза больше, чем должно было. Поэтому к столу было практически не подойти. И я видел, как один именитый народный артист просовывал руку между ног другого именитого народного, чтобы взять что-то со стола. С тех пор я никогда не могу взять на фуршете ничего, кроме рюмки. После прихожу домой, прошу жену дать поесть, она удивляется: «Сеня, ведь там всего столько было!» Но не могу…